29.06.06
Едкой смесью по глазам и актом по сердцу
источник: Газета СОБЫТИЯ | автор: Вадим Мардиян

В тот день автобус, развозящий работников вечерней смены концерна "Молокопродукт", к универсаму “Артемовск” не пришел. Простояв еще полчаса, она поняла: опаздывает на работу. Пришлось добираться городским транспортом с пересадками. В цеху, где Аня работает аппаратчиком, ее уже с полчаса дожидалась работница дневной смены и, сдав ей свой фронт работ, ушла.
Из пояснительной записки аппаратчика Анны Маслаковой: “В тот день (28 мая 2006г.) шла промывка пастеризующей установки раствором каустической соды. Процесс проходил под давлением и при температуре раствора в 80 градусов по Цельсию. Через некоторое время я увидела, что один кран из-за большого давления дал протечку и раствор каустической соды вытекает на пол. Я поняла, что необходимо вызвать слесаря, но не успела сделать и шага, как кран вырвало, и горячий раствор ударил в лицо...”
В следующую минуту Анна на ощупь нашла умывальник и стала промывать лицо водой, при этом крича о помощи. На шум прибежали сменный мастер Ольга Безуглая и лаборант Г. Луговская. Увидев произошедшее, мастер принесла раствор борной кислоты и помогла промыть Анне обожженные места. После промывки отвела пострадавшую в слесарную комнату и оставила там.
Прошло минут тридцать. Жжение на лице и в глазах стало нестерпимым. Анна, превозмогая боль, позвонила по мобильному мужу. Он пообещал вызвать “скорую” и срочно приехать. Бригада скорой помощи столкнулась с тем, что на проходной ее не пропускали, мотивируя тем, что никто “неотложку” не вызывал, а сменный мастер еще и отругала Маслакову за самовольство. Врач наконец-то смог осмотреть пострадавшую, и “скорая” госпитализировала ее в хирургическое отделение ЦРБ, где Анне поставили диагноз: химический ожог глаз І и ІІ степени, 3-4% ожог кожи лица и верхних дыхательных путей.
Потом в больницу к Анне пришли начальник цеха Алла Гапеенко и инженер по охране труда Константин Луценко, чтобы от самой пострадавшей узнать о случившимся. Через несколько дней инженер по ОТ попросил Маслакову написать пояснительную записку. Анна написала, как произошла травма, поставила число (1 июня 2006 года) и подпись. И только через две недели (как вы думаете, почему?) пострадавшая аппаратчица получила акт “про нещасний выпадок, пов'язаний з виробництвом”, из которого узнала, что, оказывается, она виновата в том, что произошло. В строке о причинах несчастного случая было записано: “невыполнение требований инструкций по охране труда” и “невыполнение требований должностных инструкций”. В акте было указано, что свидетелями случившегося были сменный мастер и лаборант, хотя, по заявлению пострадавшей, в тот момент никого возле нее не было. Иными словами, уходя от ответственности, администрация все поставила с ног на голову.
Для того чтобы услышать вторую сторону, мы попытались связаться с директором концерна Л.А. Холодковой. Прождав всю неделю ее прибытия из Киева, в аудиенции нам было отказано – ввиду крайней занятости.
Вообще, эта история странная. Хотя бы тем, что руководство концерна приняло в отношении журналистов оборонительную позицию, боясь хоть словом обмолвиться о том, что произошло. Нам удалось найти уволенного инженера по охране труда и поговорить с ним. Он считает, что вина Маслаковой, может, и не стопроцентная, но все-таки есть. Кран под большим давлением могло вырвать, но только в том случае, если его начать крутить. А Маслакова должна была сначала выключить насос, перекрыть основной кран или же сразу вызвать слесаря, не приближаясь к опасному месту.
Но почему тогда руководство концерна не захотело ответить на вопросы “Событий”, если у них все нормально и виновата Анна? Может, дирекция, чувствуя вину, просто не захотела выплатить пострадавшей хоть какие-то деньги на лечение? Странная позиция в отношении своих работников... А что скажет служба охраны труда от власти при таком отношении руководителей к своим рабочим? Или на частное предприятие ее тоже не пустят?