27.07.05
Хочешь потерять друга – займи ему денег
источник: Газета СОБЫТИЯ
Л.И.Третьяченко и Л.Н.Медведь друг друга знают давно – они обе уже не первый год работают частными предпринимателями на рынке. Поэтому, когда Лариса Николаевна Медведь в 1998 году попросила свою старую знакомую материально помочь ей в сложившихся трудных обстоятельствах, Людмила Ивановна не смогла отказать и заняла ей 600 долларов – сумму по тем, да и по сегодняшним временам, немалую. Причем занимала по всем правилам. Чтобы обезопасить себя от возможности невыплаты долга, она потребовала у знакомой расписку, в которой та письменно обязалась вернуть всю сумму до 6 апреля 1998 года.
Однако срок истек, а возвращать долг Л.Н.Медведь и не думала. Возмущенная Людмила Ивановна, уставшая напоминать забывчивой знакомой о ее обязательствах, решила обратиться в суд. Все, кто знал обеих женщин, смотрели на Людмилу Ивановну с сочувствием – “она же у половины работников рынка денег назанимала и отдавать никому не собирается. И судиться с ней бессмысленно – что попало ей в руки, уже никому не отдаст”. Так говорили все общие знакомые, советуя забыть о пропавших деньгах, успокоиться и работать себе спокойно дальше. Но Л.И.Третьяченко не могла смириться с такой несправедливостью и, не обращая внимания на советы, все же обратилась в суд.
Но и на суде, несмотря даже на расписку, Медведь отрицала факт заема денег у Третьяченко. “Знать ничего не знаю, и расписку никому не давала”, - таков был ее ответ. Пришлось истице за собственные средства нанять адвоката. Расходы на почерковедческую экспертизу, которая проводилась дважды, оплатила, естественно, тоже она. Истица же ездила отстаивать свои права в Киев: и в Верховный Суд, и в Генеральную прокуратуру. Сколько рабочих дней она пропустила за это время – так сразу и не сосчитаешь. Прикинув однажды, что одни только судебные заседания проводятся с периодичностью один раз в две недели (когда чаще, когда реже) на протяжении вот уже пяти лет, она насчитала их около 96-ти.
- Исходя из всего этого, я попросила суд учесть потерю мною рабочего времени, - говорит Людмила Ивановна, - но мне в этом отказали, мотивируя отсутствием доказательств. А какие я могу предоставить доказательства? Я же частный предприниматель, работаю сама на себя. Разве повестки в суд не являются доказательством того, что в это время я не могла работать? Страдает мой бизнес, страдает семья, ведь все волнуются, переживают, у меня обострились заболевания щитовидной железы и сердца – все на нервах. И только бизнес Медведь процветает. Она на рынке держит две палатки, регулярно ездит за товаром, с успехом продала свою 1/3 квартиры, на которую судебным исполнителем был наложен арест... С этой квартирой вообще произошло что-то непонятное. Во- первых, когда делали опись квартиры, то меня об этом не известили, а ведь по закону я имею право присутствовать при описи. Во- вторых, я точно знаю, что в квартире на тот момент находилась новая мебель, а описывали только старье, неликвид. А при описи палаток в них, видно, вообще никто не заходил. По одним документам товар проходит как дубленки женские, по другим как мужские – ясно, что их в глаза никто не видел. И говорить о том, что описывать нечего, когда у Медведь выручка каждый день, просто смешно. Но ладно бы только это! Но как могло произойти так, чтобы Медведь смогла продать описанную часть квартиры и купить другую?! А потом продать и ее – и купить третью... Куда смотрела в это время государственный исполнитель И.Г.Землянская?
Решив разобраться и с этим вопросом, Людмила Ивановна вновь обратилась в суд. Но Землянская не признает исковых требований Третьяченко, утверждая, что не нарушала ни одной статьи закона: “Сняли арест с квартиры суд и БТИ. Так что все вопросы – к ним”. Но Третьяченко, имея на руках письмо, в котором гос. исполнителю Землянской объявлен выговор, недоумевает – за что же тогда выговор?
Еще в июле прошлого года апелляционный суд вынес решение в пользу Л.И.Третьяченко по взысканию с гр. Медведь определенной суммы. Но решение суда было исполнено только через год – в июле этого года, после того, как Третьяченко подала в суд и на госисполнителя. О моральном ущербе, на который она претендует, Третьяченко говорит: "Пусть бы не в полном объеме, чисто символически, но удовлетворили мое требование. Не для возмещения трат, хотя они были приличными, а для душевного успокоения, чтобы я знала, что хоть как-то наказали виноватых в бездействии".
Пока судебное заседание приостановлено, и Людмиле Ивановне опять остается только ждать.